July 22, 2019

May 14, 2019

Please reload

Недавние посты

Усолье - «Самая красивая деревня» 2019 года !!!

October 9, 2019

1/2
Please reload

Избранные посты

 

   Чем привлекает меня охота? Добы­чей? - Нет! Хотя и это не последнее дело. Но, главное, она даёт реальную возможность вырваться на волю из душного ка­менного мешка города. Почувствовать себя на пару выходных настоящим путе­шественником, открывателем первобыт­ных чудес. Скинуть с себя путы и оковы надуманных условностей цивилизации и ревнивого общества себе подобных. Есть возможность пережить невзгоды и риск приключений. И победить! Порой пройти по самому краешку, пережить девятый вал эмоций и даже, если слу­чится, самому испытать безотчётный страх и настоящую первобытную жуть. За этим И еду в незнакомые места. Выби­раю глуше, непроходимей. Такие, куда не совал бы свой нос городской гламур и креатив с его визгливым «вау», ско­пированным у американских малокуль­турных и необразованных мартышек в джинсах. Туда, где звучит нормальная русская речь. Порой крепкая и солоно­ватая, но русская. Хотя в наше время в Подмосковье с этим туго. Но всё же!..

 

   А тут встретился старый приятель, Андрюха, и позвал на открытие охоты к нему в старинное село Усолье, что на Уводи. Эта небольшая речка, извиваясь по Среднерусской равнине, стала есте­ственной границей меж двух областей. На левом берегу - Ивановская, а тут на правом - наша Владимирская. С обеих сторон, как говорится, глубинка, захолу­стье, а значит, праздношатающихся «вауистов» нет. Есть надежда на хорошую охоту.

 

   Еле дождался выходных. Любимый спаниель, как только понял, что соби­раюсь на охоту, засуетился, заходил по квартире ходуном. Всё старается чем- то помочь: то сапог из кладовки тащит, то патронташ старается ухватить. Даже готов, похоже, ружьё нести - вон как за погон тянет! В общем, больше мешает, чем помогает, и всё в глаза заглядывает, будто спрашивает: «Хозяин, ты меня не забудешь? Правда?»

- Правда, - говорю ему. - Охотник в лугах без своего друга - русского спа­ниеля - никакой не охотник вовсе, а так, одно название.

 

   Пёс чихает в знак согласия. Нако­нец всё собрано, и мы катим по шоссе: хозяин за рулём, ушастый помощник за штурмана. Оба смотрим вперёд. Вот стрелка «Усолье» показывает съезд с асфальта. Дальше просёлок кружит по полям и перелескам. Колёса «мустанга» то поднимают серую пыль столбом, то, пугая лягушек, расплёскивают из луж воду на обочины. Внутри у водителя всё напрягается - не застрять бы. Это легко: буксанут колёса в колейной жиже. При­дётся тогда вместо охоты возиться с дом­кратом в грязи. Пронесло!

 

   В прогалах меж берёз блеснула Уводь. Ещё километр - и показалось село на косогоре. Над ним церковь нацелила колокольню в небо. Церковь двухэтажная: летняя и зимняя под одной крышей.

 

   Известна она в народе ещё тем, что сюда из города возили тайком крестить детей в те времена, когда это не поощрялось властью, особенно партийной...

 

   Избу-пятистенок Андрюхй нашёл до­вольно быстро. Он дома и готов в путь. Но Татьяна, жена его, ни за что не отпу­скает нас, пока не оценим её, томлённых в русской печке, щей - наваристых, дере­венских. Грех не уважить хозяйку и не отведать.

О! Лепота! - наперебой стараемся: мы. - В жизни ничего не едал лучше!

Ладно, подхалимщики!: - смуща­ясь, машет рукой довольная хозяйка. - Езжайте уж. С богом! - и уже вослед, с крыльца: - Ни пуха, ни пера, охотнички!

К чёрту!

 

   Охота предстоит в заливных лугах на левом берегу два дня и две ночи. На «казанке» со всем скарбом перебрались на вёслах на ту, «ивановскую», сторону и ещё немного вверх по течению...

 

   Два русских спаниеля: рыже-пегий Тагир и чёрно-пегий Айтос (подполь­ные псевдонимы - Чубайс* и Черномырдин*) - ревниво следят за хозяевами, ждут, когда те возьмут в руки ружья. Вот тогда они уж покажут себя. Лодку вытащили на пологий берег подальше от воды. Тут будет наша базовая точка. Неподалеку поставили палатку, обору­довали огнище, приготовили дрова для костра, повесили на рогульки чайник и котелок. Все! «Ну, что? С приехалом и на ход ноги?» - «Давай! Ну, бум!— «Бум!»

   

   Старая многолетняя традиция ещё со времён бывалых. Никуда не денешься. Люди уходят, но традиции надо блюсти.

   

   Солнце клонится к горизонту, тени пары кривых берёз на берегу удлиняют­ся. Но до заката еще есть время. Успеем добыть что-нибудь к ужину. Огляну­лись: простор-то какой! Темная полоска лесов по краю окоёма еле видна. Лет­ний ветерок колышет высокое, давно не кошеное разнотравье, гонит по нему волны! Кусты ивняка, разбросанные по "бескрайнему лугу, кажутся рифами и островками в бескрайнем разнотравном море. Рядом, наверное, баклуши. В них должны быть непуганые утки и бекасы.

 

   А коростелей здесь, по словам местных, всегда было много. На бугорках, где травка ниже и жиже, наверняка есть перепела. Да и дупеля не чураются таких мест. Тёплый воздух, обдавая медовым ароматом цветенья, слегка пьянит.

Пустив спаниелей в свободный поиск, мы не спеша углубляемся в пойму. По пути Андрюха предупреждает:

 - Будь осторожен, Николаич. Сюда и местные небольно ходят. Недоброе место. Внимательней под ноги смотри. Говорят, тут есть провалы от старых со­ляных разработок.

-Ладно.

 

   Чтобы не мешать друг другу, разо­шлись в разные стороны. Минут через десять, продираясь сквозь бурьян, стало казаться, что заброшен я сюда из дру­гого мира, и один-одинёшенек на всём белом свете. Вдруг неподалёку - гав! Типа: хозяин, не спи! Разворачиваюсь, вскидываю с локтя ружьё в плечо (оно всегда наготове) и, почти не целясь, ав­томатически, на рефлексе жму курок. Птица тряпкой падает в заросли. Есть! Кажется, коростель. Командую спание­лю: «Подай!» Немного спустя, раздвигая стебли травы, он суёт в руки и вправду коростеля. Да здорового, видно, матёро­го. В который раз восхищаюсь в душе удивительной смышлёностью русского охотничьего спаниеля. Отвлёкся я, раз­мечтался, а он безо всяких команд срабо­тал как надо. И как вовремя голос подал, предупредил!

 

   Молодец, с полем тебя, ушастый! - ласково треплю его по загривку. - Ищи!

 

   В отдалении слышен дуплет. Доно­сится команда:

   Тагир, подай!

 

   Значит, тоже есть. Андрюха стреляет метко. С полем, дружище! Дальше уже слежу за своим помощником вниматель­но. Высокая трава полностью скрывает его. Но пес то и дело выпрыгивает над ней, взмахивая длинными ушами, как крыльями, - это коронные «свечки» по­родистого русского охотничьего спание­ля. Поэтому охотиться с ним легко...

 

   Вдруг примечаю: на краю «потного» места спаниель заволновался, движе­ния стали резче, стремительнее, свечки чаще. Будто кого-то пытается накрыть лапами на аллюре. Так у него бывает, когда причует молодого зайца. Эх, а у меня дробь-то на мелочь! Не успею ру­жьё перезарядить, и отзывать спаниеля не хочется. Впрочем, сейчас не сезон на зайца, успокаиваю я закипевший адре­налин в крови. Ну, ладно, думаю, пусть потренируется. Основная охота - завтра. Кого он гоняет в траве не видно. Только метёлки высоких трав мотаются в раз­лёт. Вот «свечка», резкий бросок вперёд и вдруг: «Ф-р-р-р!» — как брызги, в раз­ные стороны одновременно взлетело с десяток серых, размером с голубей птиц. Взлетелй и расцвели фейерверком оран­жевых пятен надхвостий. От неожи­данности (я ж ожидал зайца) пришел в замешательство: первым выстрелом, не целясь, как говорится, «от живота спуделял». Мгновенно вскипевший адрена­лин подтолкнул под локоть. Мимо! Вто­рой был уже прицельный. Есть! Стайка не унеслась прочь, а, отлетев подальше, врассыпную нырнула в траву. Непуга­ные! Айтос быстро разыскал и подал добычу в руки. Разглядываю. Ну конеч­но, куропатка! Целый выводок серых. Давно их не видел. А спаниель рвётся в бой. Но отзываю его и увожу в другую сторону. Мало куропаток в наших краях. Надо поберечь. Кабы знал, и в первую б не стрелял. Пока время до заката есть, пойдём коростелей пошугаем...

 

   Солнце село за острые верхушки чёр­ных елей за рекой. Тени от одиноких де­ревьев протянулись через луг. Ночной мрак зародился в гуще кустов ивняка и тюглотил их. По низинкам закурился призрачный туман. Постепенно густея, заполнил их и молоком разлился по округе…

Please reload

Мы в соцсетях